Человек садится на стул и берет папку в руки. Я жду. Снова томительная пауза. Я чувствую, как по виску стекает капля пота. Вот она уже добралась до подбородка - противное чувство, но у меня не хватает смелости пошевелиться и стереть ее, а срываться на пол она упорно не хочет. Наконец с той стороны стола доносится голос. Господи, как давно я не слышал человеческого голоса!
- Здравствуйте... - хрипло говорит интервьювер, и сверившись с бумагами, называет меня по имени.
- Здравствуйте - пытаюсь ответить я, но слышу только сиплое эхо своего голоса.
- Рассказывайте, - продолжает мой собеседник, - чем занимались?
Еще одна капля пота течет по виску - следом за предыдущей. Я уверен, что когда она доберется до подбородка, она капнет на стол. Сердце бешено колотится. Мне страшно. Мне никогда еще не было так страшно.
Я не могу говорить. Я в который раз пытаюсь выдавить хоть слово, но получается только хрип.
- Здесь сказано, - я снова слышу голос собеседника, - что вы работали с многопоточностью. Занимались веб-разработкой. На вас четыре сайта, два аналитических проекта, попытка сделать игровой движок для дотнет.
Я нервно проглатываю подкативший к горлу ком.
- Послушайте, - снова подает голос мой интервьювер, - я не знаю, что вы натворили. Я не знаю ничего. Но я знаю одно: отмолчаться не получится.
Наконец мне удается заговорить. Севшим голосом я прошу:
- Можно сигарету?
Мне показалось, что он усмехнулся. Достал из кармана куртки пачку и бросил на стол - бросил так, чтобы мне пришлось к ней тянуться. Мне кажется, что пачка ударилась о стол слишком громко, я невольно втянул голову в плечи. Но мысль о сигарете уже заменяет мне рассудок. Я протягиваю руку и тут понимаю, что он надо мной просто издевается - зажигалку у меня отобрали вместе с ключами и телефоном на входе. Я поднимаю молящий вгляд на него - я не вижу его лица, но мне кажется, что глаза горят в темноте как два тусклых тлеющих уголька. Он ждет. Долго - для меня это невыносимо долго. Наконец, он достает зажигалку и бросает ее к сигаретам. Дрожащими руками я хватаю свой жалкий кусок счастья, долго пытаюсь трясущимися пальцами достать сигарету - как бы не порвать пачку! Наконец, я вдыхаю сладкий табачный дым. Он невыносимо приятный, я слышу, как он плывет по горлу, как он проникает в легкие... но облегчение не наступает! Эта мысль заставляет меня передернуться и я роняю сигарету на пол. Снопом искр она разбивается о твердый тюремный линолеум...
Линолеум? Черт, что-то здесь не так. Что-то неправильное есть в этом мире. Что? Мне начинает казаться, что это какой-то сон, что все происходит не со мной! Вот я уже вижу себя, сжавшегося в комок... Черт, я же подогнул ноги! Кто меня собеседует? - С этой мыслью панорама меняется и я вижу человека по ту сторону лампы. Он высокий, крупный и рыхлый - такие люди часто бывают бесхарактерными, ущемленными. Он давно не брился, у него в глазах какая-то тоска... Почему так? Кто он? И ко мне приходит догадка, от которой по спине растекается изморозь. Это не разработчик. Это сисадмин! Что здесь не так? - Да тут все не так, меня вообще не должно быть здесь! Господи, как же я сразу не догадался! - так собеседуют сисадминов! Ну конечно же! А если бы я прошел? От этой мысли мне захотелось кричать, но я не смог выдавить ни звука - я был не в своем теле.
Я вдруг вижу, что время остановилось. Люди в комнате не дышат, дым от упавшей на пол сигареты застыл в воздухе, как ажурная полупрозрачная лента морока. Я здесь?
Я снова вижу своими глазами. Мир изменился. Лампа больше не слепит, я буквально чувствую лицо собеседника. Время снова пошло с привычной скоростью. Я здесь. Господи, я здесь. Я не должен им понравиться. Я не тот, кто им нужен, а они - не те, кто нужен мне. Я смелею до такой степени, что позволяю себе прокашлять горло. Потом набираю полную грудь воздуха и, почему-то, все еще дрожащим голосом произношу:
- Я требую адвоката.
- Адвоката не будет, - доносится голос собеседника. В его словах ясно чувствуется лед. Он еще не знает, что я все понял.
- У меня есть право на звонок, - сухо произношу я. И в этот момент пелена с глаз спадает. Я поднимаюсь со стула и делаю шаг вперед. Но охранники кидаются ко мне навстречу. От неожиданности, я отпрянул назад и перецепился через стул. Я падаю на спину. Следом за мной валится один из охранников и начинает истошно кричать - он упал лицом на тлеющую сигарету. Не дав ему опомниться, я бью его ногой по голове...
Меня снова накрывает морок. Почему я в берцах? Я ведь отродясь их не носил. Все еще что-то не так. Что?
Второй охранник хватает меня за шиворот и начинает душить. К нему на помощь подбегает интервьювер и бьет меня по лицу.
В глазах темнеет, голова как будто горит огнем. Голову не покидает мысль: "Что я сделал неправильно? Что? Почему я все еще здесь?" - последние слова я уже кричу во всю глотку, но звуки пропадают. Изображение плывет. Я снова себя не чувствую...
Жар. Повсюду какой-то липкий и даже холодный жар. Я долго смотрю в бесцветную пустоту. Комната изменилась. Здесь, кажется, светлее. Обои... На стенах обои? Где я? Вдалеке я вижу синий огонек. Что это? Я с трудом присматриваюсь - это светодиод на блоке питания ноутбука.
Господи боже, я у себя дома. Я вдруг понимаю, что холодный жар - это мой пот. Голова налита свинцом, но я медленно прихожу в себя. Это моя комната. Мой дом. Я не там, меня не собеседуют на сисадмина. Я все еще свободен.
Я с трудом заставил себя подняться на ноги и пойти на кухню. Тут была вода. Мысли только о ней, все остальное - потом.
Жадно глотая воду, я окончательно возвращаюсь в реальность. Это был сон. Просто сон. Так вскрываются страхи. Неужели я действительно так боюсь какого-то собеседования? Мне стыдно. А еще обидно. До боли в душе - за что? Что я сделал не так? Что? - и ко мне медленно приходит понимание, та мысль, которую я ищу уже семь долгих лет:
Я выбрал не ту профессию...
Сидоренко Евгений, 19.12.2011
